Каталог статей
Вторник, 25.02.2020, 11:17
Приветствую Вас Гость | RSS
Меню сайта

Категории каталога
Устанавливаем UR5EQF_Log [1]
UR5EQF_Log - программа для радиолюбителей [0]
Подключаем, включаем, настраиваем [0]
Это может быть интересно [4]

Наш опрос
Хочу купить, но пока нет возможности
Всего ответов: 581

Главная » Статьи » UR5RQF_Log -программа для радиолюбителей. » Это может быть интересно

Я. С. Лаповок "50 лет в эфире" -1999год. I часть
50 лет в эфире

Я. С. Лаповок
Санкт–Петербург, 1999 год

Я родился 16 августа 1931г. в Ленинграде. Отец — инженер–электрик, мама — биолог. До войны я закончил 2 класса школы. Уже 22 июня 1941 года отец в 6 утра был вызван на завод и в тот-же день уехал на Урал, в Нижний Тагил, готовить площадку для своего завода №382 (осваивал производство штурмовиков Ил-2). 10 июля, еще до начала блокады, наша семья (мама. я и младший брат) уехали в Нижний Тагил в эшелоне папиного завода.

В Нижнем Тагиле я учился в школе. Уже в четвертом классе заинтересовался электричеством. Мой первый самодельный прибор был изготовлен из гвоздя, вставленного в катушку из-под ниток с обмоткой изолированным проводом. Эта катушка включалась в сеть 220В 50 Гц последовательно с электроплиткой. Кусок жести от консервной банки, установленной над гвоздем гудел к моему великому удовольствию. В это время мне досталась книжка с названием вроде "Юный конструктор". По ней я соорудил паровую машину с качающимся цилиндром. Источником пара была консервная банка с водой , установленная на угли протопившейся печки . Работа по сооружению котла научила меня паять (этот процесс был подробно описан в выше указанной книжке ). От механики меня снова повлекло к электротехнике. Запомнился моторчик с постоянным магнитом, который работал от нескольких батареек, взятых от анодной батареи радиостанции. К концу войны я уже изготовил детекторный приемник с самодельным вариометром. Детектором служил кусочек ферросилиция, который папа принес из мартеновского цеха танкового завода № 183, куда он был переведен вскоре после приезда в Нижний Тагил. Папа был зам. главного энергетика этого завода, выпускавшего танки Т-34.

Хотя приемник я собрал правильно и повесил от дерева к окну комнаты длинный провод в качестве антенны, приемник ничего не принимал. Оказывается в книжке, по которой я сделал приемник, не была описана операция поиска "чувствительной точки" на кристалле.

В 1946 году наша семья вернулась в Ленинград. Т.к нашу квартиру заселили из разбомбленного дома, она для нас пропала и мы жили у тети, маминой сестры, на 6-й Красноармейской улице дом 15 в большой комнате коммунальной квартиры (интересно, что в этом же доме, уже после моего отъезда, долго жил Эдик Крицкий, будущий NT2X). На 16-летие мама мне подарила 100 рублей. Имея такие деньги я отыскал в радиомагазине у 5-углов самодельный радиоприемник в деревянном ящике (приемники были отобраны у населения в начале войны и т.к. их владельцы погибли во время блокады, распродавались по доступным ценам). Из деталей этого приемника я собрал приемник 0-v-2 на сетевых лампах по-118 (триоды). Этот приемник принимал только одну Ленинградскую радиостанцию и очень тихо одну иностранную (наверное финскую). Я решил, что надо увеличить усиление по НЧ, добавив еще один каскад усиления. Сам нарисовал схему с этим каскадом я не мог. Пытался мне помочь мамин двоюродный брат — Боря Звягин – в то время уже кандидат физико-математических наук (он учился в МГУ вместе с Андреем Сахаровым и был с ним хорошо знаком ). Но и Боря Звягин с этой проблемой не справился. Для повышения своей квалификации я поступил в радиокружок Ленинградского дворца Пионеров. Им руководил прекрасный педагог Лев Львович Гиппиус. Он приучил меня ничего не делать, если не понимаю до конца работу сооружаемого устройства . Он говорил : "Ты должен знать , что будет, если указанный на схеме номинал сопротивления увеличить или уменьшить" и т.п. Здесь я соорудил радиолу на базе схемы приемника РФ-15, взятой мной из журнала “Радио-фронт”. Но для большой громкости звука я заменил детектор и 1-й каскад УНЧ на лампе 6Г7 на отдельный детектор на лампе 6Х6 и УНЧ на пентоде 6Ж7. Это было мое первое самостоятельное решение в радиотехнике. Радиола очень громко орала и ее показывали во Дворце Пионеров, как достижение учащихся. В связи с этим в газете “Вечерний Ленинград” появилась крошечная заметка с сообщением, что Яша Лаповок соорудил прекрасную радиолу.

С этой заметкой мама обошла всех наших родственников и знакомых, а я смущался своей славы.

Летом 1948 года я ехал в трамвае и рядом на скамейке сидел дядька, читавший книжечку в желтой обложке “Справочник коротковолновика”. Я подглядывал в эту книжечку и очень заинтересовался короткими волнами. (Потом я узнал, что этим моим соседом был Борис Житков, UА1АС).

Под впечатлением знакомства со справочником коротковолновика я пришел домой и включил репродуктор “Рекорд”. Он сообщил, что Ленинградский радиоклуб объявляет прием на курсы радистов–коротковолновиков. Я сразу отправился по объявленному адресу — Фонтанка, 7. Там со мной переговорил начальник радиоклуба Евгений Александрович Глейзер. Он объяснил, что в обучение входит прием и передача азбукой Морзе, что многим не нравится и они бросают курсы, не закончив их. Поэтому при поступлении необходимо внести залог в 100 рублей, если курсы закончишь — их вернут, нет — деньги пропали. Я выпросил у мамы эти 100 рублей и начал учиться в радиоклубе. Там азбуку Морзе преподавал Саша Горшков, а радиотехнику Володя Комылевич (потом он получил позывной UA1CJ). Азбуку Морзе учить было скучно, но пропажи 100 рублей я допустить не мог и курсы закончил успешно. В то время Ленинградской секцией коротких волн (ЛСКВ) руководил исключительно обаятельный человек Георгий Георгиевич Костанди (UA1AA). Я в него влюбился и уже навсегда стал членом ЛСКВ. Для получения позывного коротковолновика–наблюдателя, я сдал экзамен, который принимал Г.Г. Костанди (“отлично” по радиотехнике и 60 знаков в минуту по приему и передаче азбукой Морзе). Мой первый позывной — URSА1-1580 от 22 февраля 1949 года. Потом этот позывной заменили на UA1-580, причем удостоверение от 19 октября 1949 года подписал будущий UA4IF — Александр Федорович Камалягин. (см. копию). Так как я успешно закончил курсы коротковолновиков, мне вернули 100 рублей. Мама о них забыла и я обратил эти деньги на покупку деталей для сооружения коротковолнового приемника по собственной схеме (супергетеродин без УВЧ с регенеративном детектором).

Приемник работал вполне прилично и я даже зарегистрировал работу радиолюбителя из США, получив от него QSL, которой страшно хвастался в школе. Мой приемник был представлен на заочную радио–выставку и получил диплом второй степени, который сыграл существенную роль в моей жизни: в 1949 году я закончил школу и решил поступить на радио–факультет ЛЭТИ. Так как мама взяла меня с братом отдыхать после школы на свою родину (город Городок под Витебском), мои документы в ЛЭТИ отнес папа (он сам закончил ЛЭТИ). Папа был человеком очень дотошным, и к моим документов он приложил диплом за приемник. Я экзамены сдал, по математике получил “3”, хотя Борис Звягин в моих ответах недостатка не нашел. В результате на приемной комиссии мне сказали: – “На РТФ вы не проходите по конкурсу”. Я сказал: – “Ну тогда примите меня на факультет электронной техники (ФЭТ)”. “Почему?” — спросили из комиссии. “Я радиолюбитель и это мне близко”. Один из членов комиссии сказал: – “Радиолюбителей у нас миллионы, все кто слушает радио”. Но председатель комиссии, директор института, вытащил мой диплом и сказал: – “Это настоящий радиолюбитель, на Вашем месте (обращаясь к декану РТФ) я бы таких брал в первую очередь.” Так я оказался студентом 915 группы РТФ (год набора, факультет и номер группы). Пятая группа была по специальности “технология изготовления радиоаппаратуры” — наименее престижная на РТФ. С начала учебы меня, за дерзкие ответы на производственной практике, а может быть и просто, как еврея, страшно невзлюбила зам. декана Надежда Федоровна Лаврищева, “тетя Надя” (прославившаяся за свою злобность в годы моего студенчества).

В ЛЭТИ была коллективная студенческая радиостанция UА1КВВ. К моменту начала моей учебы там был приемник КВМ-2 (батарейная копия американского “супер-про “) и сгоревший передатчик. Ребята на радиостанции с более старших курсов ко мне отнеслись очень дружелюбно и я возглавил работы по восстановлению передатчика. Я хотел получить разрешение на личную радиостанцию, для чего нужна была характеристика из института. Надежда Федоровна отказала мне в ней — “покажи сначала себя в учебе”. Первую сессию (январь 1950 года) я сдал хорошо (три “пятерки” и одна “четверка”) и когда я снова пришел за характеристикой, за меня вступился декан РТФ профессор Панфилов (зав. кафедрой передатчиков) и Надежда Федоровна дала мне положительную характеристику. В результате я получил в 1950 году своей позывной UА1FА (почему в Ленинграде, где позывные были с буквами “А” и “Б” мне, открывшему только 12ю радиостанцию в городе выдали такой позывной до сих пор не понимаю). С января 1950 года я стал получать стипендию (имевшим “тройки”, а таковую я получил на вступительных экзаменах, стипендию не платили). Получив некоторую финансовую самостоятельность, я купил за мизерную цену в радиоклубе неисправный приемник “Вираж”. Это был супер на батарейных лампах с ПЧ 110кГц, работающий на частотах » до 10мГц. Неисправность была трудно обнаруживаемая, она была в панельке лампы УВЧ, поэтому то в остальном хороший приемник и сдали в радиоклуб. Я приемник починил, запитал его от 2-х элементов щелочного аккумулятора и самодельного выпрямителя по аноду. Так как мое разрешение было 3-й категории, дававшее право работы, как на самом высокочастотном диапазоне на 40м, я построил себе передатчик на 40м из двух каскадов — задающий генератор на лампе 6П6 по схеме Шембеля с удвоением частоты в анодном контуре и выходном каскаде на лампе 6П3С. В этом виде мою радиостанцию приняла инженер радиоинспекции Мария Васильевна Петрова. Насколько помню, свою первую связь позывным UA1FA я провел с UA4NA из г. Кирова. Антенна была общепринятая в то время “Американка“ с длиной горизонтальной части 20м и снижением голым проводом. Так как я жил на 1-м этаже, до горизонтальной части антенны доходила ничтожная мощность моего передатчика. Потом я в корпусе блока питания моего “Виража” собрал новый передатчик с выходом на Г-807 и работа пошла более успешно. Так как я уже имел свой позывной, под которым проверили восстановленный передатчик коллективной радиостанции ЛЭТИ, меня оформили начальником UA1KBB. Так что в период учебы в ЛЭТИ (1949–1954) я в основном работал в эфире на UA1KBB. В это время прошли мероприятия по ограничению деятельности радиолюбителей–коротковолновиков: запретили иметь радиостанции всем военнослужащим, запретили радиолюбителям СССР проводить связи с иностранцами, за исключением “стран народной демократии” (Польша, ГДР, Чехословакия, Румыния, в других “социалистических“ странах коротковолновиков не было, а Югославия не считалась “страной народной демократии”). Работа велась только телеграфом, в основном интересны были соревнования. UА1КВВ соревновалась постоянно с радиостанцией ЛЭИС–UА1КАС, причем чаще побеждала UАКАС. Там работал, в частности, Володя Каплун (свой позывной он получить не мог, так как еще школьником вляпался в историю с хранением пистолета и имел судимость с условным сроком, но в анкете должен был об этом писать).

В обеспечение работы в соревнованиях, я соорудил задающий генератор с двумя ручками установки частоты при помощи двух конденсаторов, переключаемых тумблером — у нас было 2 приемника КВ–М, на одном из них второй оператор искал интересных корреспондентов, настраивал на них резервный канал задающего генератора и ждал своей очереди на передачу. Идею 2-х конденсаторов VFO я использовал неоднократно, вплоть до 1991 года, когда появились возбудители с синтезаторами частоты, в которых легко осуществить запоминание выбранной частоты. К UА1КВВ с вниманием относился директор ЛЭТИ Николай Петрович Богородицкий. Однажды он взял меня в свою “Волгу” и поехал на склад “ОФИ” военных. Там я нашел 2 приемника КВ-Я (похож на КВ-М, но на металлических лампах с питанием от сети). Мы привезли эти приемники в ЛЭТИ, но один пришлось отдать на кафедру технологии, а другой с восторгом эксплуатировался на UА1КВВ. Когда я уже был дипломатом (6-й год обучения в ЛЭТИ) и писал проект дома, ко мне явилась секретарша РТФ: – “Вас срочно вызывает директор института”. Я явился к Николаю Петровичу: – ”Что у вас произошло с профессором Рыфтиным?” (зав кафедрой телевидения). Я пошел на радиостанцию, там активный оператор Юра Кот (бугай почти 2 метра ростом) мне рассказал: – “Я остался вечером поработать на радиостанции, только начал, пришел аспирант Куликовский с кафедры телевидения и сказал, что помехи от нас не дают ему закончить важную работу. Мы договорились, что UA1KBB не будет работать до 9.00 вечера, но когда я пошел работать, приперся какой-то чернявый лаборант с кафедры телевидения (Юра был тогда на 2-м курсе и со специальными кафедрами дела не имел, так что не мог знать, что пришел сам заведующий кафедрой). Я взял его за шиворот, вывел на лестницу и дал такого пинка в жопу, что он летел весь пролет!” Такова была причина жалобы Рыфтина директору института.

Хорошо помню еще одну смешную историю периода моего руководства UA1KBB. Один из лучших радистов Ленинграда Боря Алтынов (UA1BE), работавший телеграфом на пиле (кусочек полотна ножовки, с концом, обмотанным изолентой) со скоростью до 200 знаков в минуту, так что корреспонденты спрашивали: – “Какой у него автоматический ключ?” (видели бы они это сооружение) и для меня, умевшего работать со скоростью до 100 знаков в минуту, величайший авторитет, в радиоклубе спрашивал: “У кого есть мощный силовик для передатчика?” Я подхалимски предложил приехать в ЛЭТИ за имевшимся на UA1KBB большим трансформатором. Заказал Алтынову пропуск и мы с ним потащили трансформатор к выходу. В движении по лестнице Алтынов упал и вроде потерял сознание. Я в ужасе бросился в медпункт ЛЭТИ и привел врача: – “Плохо с Борисом Константиновичем, величайшим радистом современности”. Врач констатировал: – “Ваш Борис Константинович просто пьян как свинья!” Для меня это было крушение одного из идеалов.

Во время учебы в ЛЭТИ я оказался в другой группе — вместо 915 в 911-й. Это произошло на втором курсе. “Тетя Надя” была явно недовольна тем, что меня в 915-й группе выбрали комсоргом — учился я на отлично, все сессии после 1-ой, где получил одну четверку, сдавал только на “отлично”. Это раздражало невзлюбившую меня “тетю Надю”. Придравшись к незначительному происшествию (на уроке английского я бросил тряпку в неправильно подсказывающего мне студента), она перевела меня в другую группу, пусть и более престижную. Специальность у 911-ой группы была — радиолокация, ее профилирующая кафедра — “Кафедра № 31”, зав. кафедрой доцент Казаринов Юрий Михайлович. В этой группе я занял достойное положение, до конца учебы в институте оставался отличником. Так как в школе я учился только с мальчиками (были отдельные мужские и женские школы), то близко увидел живых девушек только в институте. Я сразу в своей 915 группе влюбился в студентку Таню Розенблат (такая фамилия из-за отца — прибалтийского немца) и ухаживал за ней все время учебы в институте. Уже будучи дипломантом в июне 1954 года я на ней женился.

К концу учебы в институте, поскольку была перспектива ухода с UA1KBB, я занялся своей радиостанцией. У меня была идея сделать не отдельные приемник и передатчик, а приемо–передатчик (название “трансивер” в то время еще не появилось). Я сделал действующий макет такого устройства, работавший на диапазоне 160 м. Был тогда коротковолновик в Петродворце Анатолий Филиппович Алексеев(UA1DG), бывший политработник, довольно обеспеченный радиоаппаратурой. Он предложил мне за этот приемо–передатчик приемник HRO (не очень удобная модель, на стеклянных, а не на металлических лампах). Я согласился, приволок к себе этот приемник. Он работал как-то подозрительно тихо, но явно лучше моего батарейного “Виража”, поэтому я его оставил в покое. Так как к тому времени, я уже получил разрешение на радиостанцию 1-ой категории, я стал сооружать себе соответствующий передатчик. Выходной каскад был на ГК-71 при анодном напряжении 1500 В. Блок питания был в том же корпусе. В высоковольтном выпрямителе я применил мостик их 3-х кенотронов 5Ц4С, выход “+” был с катода одного двуханодного кенотрона , а два других обеспечивали “-“. Это решение было одобрено старшими товарищами в радиоклубе, в частности Георгием Николаевичем Джунковским, лауреатом Сталинской премии, который обратил на меня дружеское внимание, что было мне очень лестно. Своего позывного UA1AB Джунковский в то время лишился, так как был военным, но связи с радиоклубом не прерывал.

К концу учебы состоялось “распределение”. На комиссии меня представили как отличника учебы, активного члена студенческого научного общества и предложили выбрать тип учреждения, в котором я хотел бы работать. Я сказал: – “Хотел бы в НИИ.” По инициативе “тети Нади” мне был предложен завод п/я 2 в Омске. Будучи верноподданным комсомольцем, я согласился, даже не сказал, что со мной придется ехать беременной жене, за что меня ругали родители. Интересно, что в это не очень лакомое для ленинградцев место были отправлены еще два еврея из моей группы — Самуил Пайкин и Эммочка Гринберг, а моя жена вляпалась автоматически из-за меня.

Мы приехали в Омск в феврале 1955 года. Был жуткий мороз. Помню, выходя из трамвая я плюнул — на землю упала ледышка. На заводе (это был завод Министерства авиационной промышленности — МАП) приехавших принял главный инженер Василий Игнатович Мандрыка. Меня, как обладателя диплома с “отличием”, направили в выпускной цех № 36 — “цех настройки комплекса”. А выпускал завод сложнейшие по тем временам радиолакаторы для самолетов – РЛС защиты хвоста тяжелых бомбардировщиков “Аргон”, в котором было более 240 радиоламп. Поскольку самолеты сдавать без “Аргонов” было нельзя, завод имел большое значение для работы МАП и там сидел “представитель министерства” Витольд Собинович Шунейко. Сидел он именно в выпускном цехе. Он был лауреатом Сталинской премии за копирование американского высотомера для ТУ-4, созданного на базе украденного у американцев Б-29. Какой это был специалист показывал такой эпизод: мы не можем настраивать комплексы РЛС, так как нет блоков из цеха № 26. Шунейко орет на начальника цеха № 26: – “Почему не даешь блоки” — “Не могу настраивать, так как нет ламп” — “Настраивай, мудак, без ламп, потом вставишь и отдашь в наш цех!”. Начальником цеха был Владимир Моисеевич Векслер, участник войны, закончивший Одесский институт связи. Не знаю, как там учили студентов, но как радио–инженер Векслер был очень слаб и рабочие настройщики (техники по образованию), вымогая зарплату, дурили ему голову: – “Не идет, не успею сдать эту станцию.” Я быстро разобрался в устройстве “Аргонов” и, в отличие от настройщиков, стал искать неисправность по схемам , а не как они делали, по имевшим место ранее случаям. Так как от результатов работы нашего цеха зависела “программа завода”, меня сразу узнали и директор и главный инженер. Володя Векслер, будучи порядочным человеком, всячески расхваливал мои успехи.

К началу моей работы в Омске относится следующая история: наши “Аргоны” ставились, в основном, на ТУ-16, которые делали в Казани, на заводе № 22 (теперь вроде завод имени Горбунова). Там наши настройщики решили, что на одной станции надо заменить блок № 11 (блок дальности). Решили с блоком послать и меня, как большого специалиста. Так как блок секретный, мне дали сопровождающего — пожилого, с моей точки зрения, рабочего с наганом. Мы с ним приехали в аэропорт, записались в кассе на Казань (самолеты были ЛИ-2, ИЛ-12 и ИЛ-14, они летали с промежуточными посадками). Нужно было ждать, когда прилетит с Востока нужный самолет. Рабочий говорит: – “Что мы мучаемся с этим блоком, сдадим его в багаж.” Хотя это было не по правилам, я доверился опытному человеку и мы блок сдали. Он говорит: – “Сходим пока в ресторан.” Заказали водку, закуску и рабочий мне говорит: – “Яша, я когда выпью – дурной, забери у меня наган.” – и кладет его на стол. Я в ужасе спрятал наган в свой портфель и его тоже сдал в багаж. Так мы и прилетели — блок и наган в багаже, а мы отдельно. Но ничего не случилось. На заводе меня пригласили на разбор контрольного полета нового ТУ-16. Кормовой стрелок высказал совершенно безграмотные замечания по “Аргону”. Я возмутился и объяснил всем какой этот контролер осел. Он перепугался и сказал: – “Замечания снимаю.” Это привело в восторг зам. главного инженера завода, отвечавшего за сдачу самолетов и, в результате, каждый месяц директору нашего завода приходила “правительственная” (красная) телеграмма из МАП: “Командировать инженера Лаповка в Казань в обеспечение сдачи объектов по программе министерства.” И я, проклиная свою прыть, тащился в Казань.

Когда мы с женой приехали в Омск на нашем заводе сдавали жилой дом и нам сразу дали комнату в квартире из 3-х комнат, где жили еще 2 семьи. По тем временам это было хорошо — отдельная комната! Я сразу поставил в угол стол, на который водрузил свой передатчик и HRO. В это время я обнаружил в HRO неисправность – обрыв в резисторе, питавшим экранную сетку лампы УН4. Как он заорал после замены резистора! У моего начальника Векслера однокашница по институту была инженером радиоинспекции в Омске и мне быстро выдали, по его ходатайству, разрешение с выбранным мной позывным UA9MI (удобен для работы телеграфом.) В эфир из Омска я вышел в начале 1956 года. Вскоре, в результате “оттепели”, разрешили советским радолюбителям работать со всем миром. Я решил добиться работы телефоном, благо английскому научился в институте. В Омском радиоклубе был начальник радиостанции Митя Баженов, UA9MA. Он меня очень тепло принял. Ему понравился мой передатчик и я ему его отдал, за что получил в радиоклубе какой-то морской передатчик (вроде “Бухта”) в очень удобном большом вертикальном корпусе. В этом корпусе я собрал выходной каскад своего нового передатчика. Там были ГК-71 и модулятор с выходом на 2-х Г-811, которые работали в классе В от предоконочного каскада УНЧ на 6П6С. Возбудитель был в отдельной коробке и стоял на столе рядом с HRO. Возбудитель содержал VFO и удвоители частоты (как это было принято в то время). ТХ с анодно–экранной модуляцией работал великолепно. Особенно здорово все получалось на 10 м. Даже в QST было отмечено, что на 10 м FONE гремит UA9MI.

Попав в Омск, я полагал там жить до конца своих дней: по советским законам до 1958 года никто не мог уволиться с предприятия без согласия его директора, а самовольно уволивишся — тюрьма (Закон “О трудовом фронте” времен войны). Но Хрущев подписал декларацию ООН “О запрете рабского труда” и пришлось отменить “Закон о трудовом фронте”. Началось массовое бегство молодых специалистов, засланных подобно мне в “места не столь отдаленные”. Мы с женой пришли с заявлениями к главному инженеру, который был в то время за директора. Василий Игнатьевич Мандрыка, который меня очень ценил, уговаривал остаться. Но я сказал, что хочу дальше учиться, такая возможность будет в Ленинграде, а в Омске — нет. Тогда и.о. директор сказал: – “Пусть Татьяна Владимировна (моя XYL) едет, а вы задержитесь и доведите до ума наш новый заказ “Бочку”. Эта была аппаратура управления зенитной ракетой, который потом сбили Пауэрса. Я согласился, Таня уехала и после больших трудностей прописалась у моих родителей (папа ходил к самому начальнику Ленинградской милиции, которому нужно было от трамвайно–троллейбусного управления, где папа был главным инженером строительной службы, разрешение на бесплатный проезд агентов милиции).

Я остался один. Это было лето 1958 года. В то время промышленностью управляли совнархозы. Начальником Омского совнархоза был некто Елиневич, до этого директор самолетного завода в Омске. Меня вызывает директор, Евгений Михайлович Сидоров, и дает задание починить Елиневичу приемник. Не будь дурак, я говорю: – “Приемник надо возить от Елиневича ко мне домой , для тщательного ремонта и потом обратно — мне нужна машина.” — “Бери “Победу” главного инженера.” — “Она маленькая, мне нужен Ваш ЗИМ (шофера ЗИМа я хорошо знал). — “Черт с тобой, я пока буду ездить на “Победе”. И вот неделю я со своим приятелем, директорским шофером, ездили на ЗИМе купаться (приемник, починенный, стоял у меня дома), а мой непосредственный начальник – главный инженер (я в то время был начальником заводской радиолаборатории), проклиная директора и меня, таскался пешком. При установке исправленного приемника дома у Елиневича, мы слегка с ним выпили и он меня расспросил о моих делах. Я сказал, что скоро уволюсь и уеду домой, в Ленинград. “А партком вас отпускает?” — “Я беспартийный.” — “Вам хорошо.” Эта сентенция большого начальника меня тогда очень удивила.

К концу лета “Бочка” нормально пошла в производстве и меня отпустили. Когда я приехал в Ленинград, то понял, что просто на работу не устроится (евреев на работу в приличные учреждения не брали). Один знакомый дал мне рекомендательную записку к Витольду Шунейко, который уже был начальником ОКБ п/я 185.

Когда я вошел к нему в кабинет, Витольд сказал: - “...твою мать, я тебя знаю, я тебя беру!” – и написал записочку в отдел кадров. В этом отделе, увидев мою еврейскую рожу, сказали: – “Приема нет!” Но когда я отдал начальнику записку Шунейко — все пошло как по маслу и с сентября 1958 года я начал работать в этом ОКБ, которое потом вошло в НИИ–131, разместившееся в “доме советов” (теперь объединение “Ленинец”).

По возвращении в Ленинград я вернул себе позывной UA1FA (спасибо Марии Васильевне Петровой). Еще работая из Омска позывным UA9MI, я поддерживал постоянный контакт с Ленинградцами: Володей Каплуном, который попал после института в обслугу лагеря с зек’ами в Иркутской области и имел позывной UA0..., с появившимся в Ленинграде Даниилом Гавриловичем Денисенко — UA1AU. Последний имел великолепный АМ сигнал — он работал на американской станции “SCR...”. Однажды в Омске я связался с москвичом Леней Лабутиным — UA3CR. Он сказал, что переходит с АМ на SSB и научил меня, как его принять. Это у меня получилось и я “заболел” SSB.

С начала 1959 года я работал с позывным UA1FA на своем Омском передатчике с анодно–экранной модуляцией. Он был слышен как хорошая вещательная станция. Но это меня не удовлетворяло. Я мечтал о SSB. В то время в Ленинграде уже “вылезли” на SSB Жора Румянцев (молодой парень, ушедший из ЛЭИС’а из-за увлечения КВ, не оставлявшем время на учебу), UA1AB и Игорь Жученко — UA1CC, тогда председатель ЛСКВ. Сначала я сделал себе хороший приемник со смесительным детектором. Нужную для приема SSB стабильность частоты достиг применением кварцев в первом гетеродине приемника. А передатчик решил делать по “фазовому методу”, так как хорошего фильтра для формирования SSB у меня не было. В передатчике использовал 1-ый гетеродин приемника, так как кварцы были очень дефицитны. В РА применил ГИ7Б в режиме с заземленной сеткой. Получилась радиостанция, в которой RX и ТХ работали совместно (первый шаг к трансиверу). Вышел я на этой станции в эфир в феврале 1961 года. Пошли дальние связи на SSB. Эта радиостанция была мной отправлена на 18-ую ВРВ. Членом жюри там был Г.Н. Джунковский. На выставке моя радиостанция работала в эфире и всем понравилась, но когда стали подводить итоги, то представители Москвы в жюри, стараясь вывести Москву на первое место по сумме призов, предложили 1-й приз по разделу спортивной аппаратуры отдать одной московской конструкции возбудителя. Джунковский поднял скандал: “Это воронье гнездо никогда не работало, а Яшкина станция великолепно работает.” Чтобы от него отвязаться, мне дали специальный приз Министерства связи (сумма приза в 2 раза выше приза за 1-ое место — 2000 руб. — цены до хрущевской реформы денег). А при подсчете первенства этот приз не учитывался и Москва заняла свое первое место, на что Джунковскому было наплевать.

Среди моих друзей по Ленинградскому радиоклубу был Юра Наумов — UA1BV. Он работал в институте связи Морфлота и в 1962 году приволок мне оттуда ЭМФ на 500кГц с полосой 3кГц. я снял его частотную характеристику и пришел в восторг —просто прямоугольник! Поэтому я решил, что этот ЭМФ надо применить и для приема и для передачи и разработал первый в нашей стране трансивер. Он демонстрировался на следующей 19-ой ВРВ, которая проходила в Политехническом музее с моим личным участием. Подошел ко мне Эрнест Теодорович Кренкель и спросил: “А CW на твоем сооружении работать можно?” – “Пожалуйста, вот ключ, ищите корреспондента.” Кренкель нашел станцию, дававшую CQ телеграфом и спрашивает: “Как настроить на нее передатчик?” — “Ничего не надо, он уже настроен, раз Вы эту станцию слышите! Вызывайте!” Ему сразу ответили и он пришел в восторг. “Молодец, Яша” – сказал лучший радист СССР. Мой трансивер без проблем занял 1-ое место на выставке и его описание было дано в “Радио”. На этом трансивере я активно работал в эфире. Часто встречался с Александром Федоровичем Камалягиным (UA4IF), с которым установились очень дружеские отношения.

В этом трансивере был, благодаря ЭМФ’у, прекрасно сформирован SSB сигнал. Это отметил очень уважаемый радист UA1AU, который до этого работал только АМ и SSB презирал. “Вот это настоящее SSB”, написал он мне на своей QSL и стал просить уступить ему этот трансивер. В конце концов он меня уговорил сменять его на новенький AR-88 (Даниил Гаврилович всю войну был начальником связи воздушной армии и запасся прекрасной аппаратурой). Он был огромный и очень сильный. AR-88, который весил около 100 кг, он принес мне на вытянутых руках. Моя дочка, которой было тогда » 3 года в ужасе забилась в шкаф и я ее потом еле нашел.

В пару к AR-88 я к марту 1964 года построил возбудитель по схеме с двойным преобразованием частоты, причем первый гетеродин был плавный с удвоением частоты на некоторых диапазонах (идея такого гетеродина принадлежала UA1DZ), к этому возбудителю подключался РА на ГУ-13. У возбудителя была предусмотрена возможность работы от внешнего VFO. Такой VFO был в моем новом приемнике с ЭМФ, построенном к январю 1965 года. Вместе с возбудителем они образовывали радиостанцию, которая могла работать как в трансиверном режиме (VFO общий у приемника), так и с отдельными ТХ и RX. Эта радиостанция у меня просуществовала до февраля 1966 года и я на ней провел 2750 QSO. Эта радиостанция была в 1965 году на 21-ой ВРВ и заняла 1-ое место.

В это время начался массовый переход советских радиолюбителей на работу SSB. Даниил Гаврилович Денисенко работал зам. начальника Ленинградского радиоклуба (уйдя в отставку, он, чтобы не числиться в парторганизации ЖЭК’а, поступил на эту должность). Он позвал меня и Джунковского: “Ребята, вы работаете на SSB, а в радиоклубе такого передатчика нет. Надо сделать.” Это была наша первая совместная работа с Джунковским и с 1966 года радиостанция Ленинградского радиоклуба UA1KAI гремела на SSB (к возбудителю мы сделали РА на ГК-71).

Возможность работы на разнесенных частотах, которая была в моей последней радиостанции, оказалась очень полезной. И свой следующий трансивер я сделал “двухчастотным”, реализовав свою старую идею переключения переменных конденсаторов. Переключение осуществлялось реле, коммутирующими 2 блока переменных конденсаторов, каждый из которых имел свою шкалу с верньером. Этот трансивер был сделан в одном корпусе с РА и блоком питания. Начал я на нем работать в феврале 1966 года. Тогда в Ленинград приехал мой хороший знакомый по эфиру из Симферополя Иван Тихонович Сторожко (UB5SR). Ему мой двухчастотный трансивер очень понравился, и мы договорились, что когда я сделаю новой, этот достанется ему. Тут произошел такой курьезный случай: Иван говорит: “Познакомь меня с Джунковским.” — поехали, я как раз к нему собираюсь. Мы с Георгием Николаевичем при Иване поговорили друг с другом, обмениваясь дружеской руганью, как у нас было принято. Например: “Ну как поживаешь, старый мудак...” и т.п. Когда вышли на улицу, Иван, простая душа, говорит: “Я думал, Яша, что вы с Джунковским друзья, а оказывается у вас очень натянутые отношения.” Джунковский, узнав об этом, страшно веселился.

Опыт создания совместно передатчика для UA1KAI нам очень понравился и Джунковский предложил: “Давай сделаем вместе 2 трансивера — мне и тебе, механику я беру на себя.” Взяли за основу схему моего “двухчастотного” трансивера и разработали наш первый совместный трансивер “ДЛ-66” (Джунковский и Лаповок, модель 1966 года). Когда трансиверы уже работали, было решено опубликовать нашу конструкцию в журнале “Радио” и последний заказал своему корреспонденту в Ленинграде статью, предварявшую это описание. Прихожу я к Джунковскому он, глубоко пьяный сидит в обнимку с незнакомым мне, тоже пьяным гражданином, и заявляет: “Яшка, меня одолели конные и пешие корреспонденты.” Так появилась статья о нас в “Радио” и описание в нем ДЛ-66. К тому времени я, поступив в 1961 году на своем предприятии (НИИ-131 МРП) в аспирантуру, успешно защитил кандидатскую диссертацию. Моим научным руководителем был сотрудник 14-го НИИ ВМФ Борис Михайлович Гельман, с которым я был очень дружен до конца его дней. Защита диссертации состоялась в ноябре 1966 года в НИИ-15, филиале ЦНИИ-30 Минобороны, от имени которого у меня и есть диплом кандидата наук. Суть диссертации состояла в разработке очень чувствительного радиометра (приемника теплового радиоизлучения), выполненного по оригинальной схеме, на которую я получил 2 авторских свидетельства (заявки на мои идеи были написаны под руководством Б.М. Гельмана). При защите диссертации были некоторые интриги со стороны завистников из моего института, но они рухнули после хвалебного выступления на защите Леонида Тимофеевича Тучкова, полковника из академии им. Можайского, общепризнанного авторитета в стране по пассивной тепловой радиолокации. Тучков был сам радиолюбитель–конструктор, друг Джунковского, знавший мои радиолюбительские конструкции (он обычно был председателем жюри на Ленинградских выставках) и грудью стал на мою защиту, так что совет проголосовал за утверждение меня кандидатом наук единогласно.

Наше с Джунковским выступление в “Радио” получило очень много восторженных отзывов (ДЛ-66 повторили успешно сотни радиолюбителей) и журнал заказал нам разработку простых передатчиков для начинающих радиолюбителей . Эти конструкции дали путевку в эфир очень большому числу радиолюбителей СССР. Я и сейчас часто слышу в эфире: “Я впервые вышел в эфир на Вашем с Джунковским передатчике из журнала “Радио” в 60-ые годы.

Продав “двухчастотный трансивер” UB5SR (деньги пошли на банкет после защиты диссертации), я стал работать на ДЛ-66 (провел на нем 1700 QSO).

В 1967 году мы с Джунковским сделали себе по экземпляру трансивера ДЛ-68 (Модель следующего года). Он выгодно отличался от ДЛ-66 мощным выходным каскадом (2 шт. Г-811), наличием осциллографического индикатора контроля передаваемого и принимаемого сигналов и шикарно выполненной механикой. Здесь нам помог наш старинный (с 40-х годов) друг Анатолий Иванович Цыганов. Когда запретили работать в эфире военным позывной UA1AB отдали Цыганову. В то время шла страшная война с космополитизмом и Цыганов свой позывной на QSL напечатал русскими буквами: УА1АБ. Когда вновь разрешили работать в эфире военным, Джунковский попросил Цыганова вернуть ему позывной UA1AB. Толя согласился, взяв себе позывной UA1AX, мотивируя это тем, что он только отрежет на своей QSL одну палочку и будет УA1AЬ. Во время изготовления корпуса ДЛ-68 Цыганов был секретарем парткома в моем институте и его влияния хватило для изготовления нам шикарной механики для трансиверов.

Интересен такой эпизод: став кандидатом наук, я получил должность заместителя главного конструктора нашего КБ Анатолия Матвеевича Громова, который меня решил оформить начальником лаборатории (в этой должности кандидат наук мог получать до 400 руб. в месяц). Но назначение начальником лаборатории должно быть согласовано с парткомом. Толя Цыганов мне говорит: “Будешь на парткоме, не вздумай, как некоторые дураки, на вопрос, почему Вы беспартийный, ответить: “Я недостоин.” Скажешь — “Собираюсь вступить”. Но члены парткома знали, что я друг секретаря и утвердили меня не задавая вопросов.
--------------------
Конец I части

Категория: Это может быть интересно | Добавил: ur3ltd (05.02.2009)
Просмотров: 3044 | Комментарии: 1 | Рейтинг: 5.0/4 |
Всего комментариев: 1
0
1 Sheena   [Материал]
Superior thinking deomnstarted above. Thanks!


Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Форма входа

Друзья сайта
Сайт поддержки UR5EQF Log
Український радіопортал - Украинский радиопортал
UT7UT Home Page
 
Сервер радиолюбителей России - схемы, документация, соревнования, дипломы, программы, форумы и многое другое!
Сайт радиолюбителей Тульской области, города Ефремова и радиоклуба ЭФИР, много интересной и полезной информации...
AGB Activity Group of Belarus
Радиохвыля
Персональный сайт Александра Клименко

UT3RS HAM Radio Website
Персональный сайт UX3MZ

Ukrainian Flora Fauna

 





Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Copyright MyCorp © 2020Бесплатный хостинг uCoz